Лирика

Представь, очистится земля
от лжесвятых и от паскуд.
Мой друг, не спрашивай: когда?
Когда-нибудь, когда-нибудь.

И Вифлеемская звезда
волхвов опять потянет в путь.
Не вопрошай меня когда?
Когда-нибудь, когда-нибудь.

До слез всех вдов и матерей,
возможно, боги снизойдут
в земле князей и кобзарей.
Да, снизойдут, когда-нибудь.

Ты ждешь простой ответ: когда?
Я все пытаюсь улизнуть:
Наверно да, возможно да…
Когда-нибудь, когда-нибудь.

Но безразличен мир мирской
там звезды вешают на грудь.
Вложи звезду в ее ладонь
Когда-нибудь, когда-нибудь.

Я памятником был, я памятником буду.
Не вечен камень, пусть.
Не просто так я был тем бамианским Буддой,
я стал талибам
оскорбленьем чувств.

Я статуя тогда, я статуя потом…
В эпохах растворюсь и воплощусь,
Я пионером был и девушкой с веслом
не просто так, а для эстетов
оскорбленьем чувств.

Да, я был в бронзе, был в граните, в мраморе,
но притаился в гипсе обломанный мой ус.
И вот сапог шагает с барабанами
за справедливость. А находит
оскорбленье чувств.

Я памятником был и был бы вечным, если
потомки мир спасли величием искусств.
В Олимпии когда-то служил я в храме Зевса,
разрушен по причине:
оскорбленье чувств.

Я отраженье созданное вами,
предмет без чувств, я истукан.
Но слышен звук шагов, и обморок у Анны.
Ты звал меня? Дай руку, Дон Гуан.

Пролетарская колыбельная

Снова утро. Снова внезапные будни.
Ветрено. Серо. Угрюмо.
И бредут по дорогам костюмы,
а в костюмах спящие люди.

Любоваться бы чудом рассвета,
а не тупо смотреть под ноги?
Но летят стреноженно кони,
на которых пальто надето.

И потом у станка и мартена
тело сменит одежду на робу
и попросится внутриутробно:
«Разбуди, когда кончится смена».

Накормили сытого...

Накормили сытого,
напоили пьяного,
вымыли умытого,
день прожили заново.

Рассмешить веселого
проявили рвение.
Что бы сделать нового?
Скучно? Без сомнения.

Масло было масляным,
зайцы только зайками,
наплели напраслины,
голосуя лайками.

Мыслили цитатами.
Хаты - "хаты-с-крайностью".
Выбрали богатого -
честного, кристального.

Терпим, но не любится,
лепим всё горбатого.
Что у нас не сбудется -
мы ж не виноватые.

И шута шутейного
на экране жаждали.
Что бы сделать дельного?
Может пива, граждане?

Отдыхая от праздных дел,
Сея разумное, доброе, вечное,
по времени быстротечному
бороздою прошел, кто как сумел,
чтоб ростками сквозь годы рассечь его.

И посеяв ветра злак,
захотелось вырастить бурю,
что со временем всех разбудит,
но вырос просто нелепый сквозняк,
что так нудно и тошно дует.

И не ставя ребром вопрос,
как делить урожай поровну,
мы в новую борозду
сыпали весело соль на хвост,
которая вышла пеплом на голову.

И пустив невзрачный побег.
из прикрытия пышных тряпок,
возможно, кто-то станет плакать,
что мы сеяли белый снег,
а выросла просто нелепая слякоть.

ПОРТРЕТ

Прогрессивнейшая истина
в прогрессирующей лысине
выпирает немыслимо.

То ли добрые, то ли колкие
глаза под бровями - полками
смотрят двустволкою.

Как ось, рождая симметрию,
нос выражается лезвием,
задыхаясь болезненно.

Борода да подсинена
просит системы бритвенной,
да не часто, а изредка.

Рука левая, рука правая,
взгляды - левые, дела - правые
правят бесправие.

Портрета нет неудачнее -
все наброски в мусорном ящике,
сколь не рисую части его.

ПЕСНЯ НИ О ЧЕМ.

Какая белая дама на черном коне,
Какая черная дама на белом коне,
Я хотел бы их видеть на зебре верхом -
Вдвоем.

Какое белое поле под черным слоном,
Какое черное поле под белым слоном,
Столкнуть бы их лбом на поле одном -
Вдвоем.

Какое Черное море и белый пароход,
Какое Белое море и черный пароход.
Пусть они бороздят Балатон иль Гурон-
Вдвоем.

К чему это все? Да так ни к чему.
Ни черный, ни белый я флаг не сошью,
Но мы встретим вдвоем стихию одну -
Весну.

НЕЛЮБОВНАЯ ПЕСНЯ.

Ты хочешь слышать о любви? Зачем?
Зачем кричать? И так всё знаешь.
Слова – лишь повод к сотрясенью стен,
к расшатыванью нервов. Понимаешь,

что есть кому собачье дело
копаться в списке похождений:
как это – не сложилось с первой,
цвет глаз, так скажем, - предпоследней.

Есть Слово – тряпка, Слово – для подушки,
но нет, увы, любви словесной.
Влюбленные подслушивают души,
и не бывает нелюбовных песен.

Когда настанет час подсчитывать победы,
и от металла стонет праздничный мундир,
тихонечко, в углу, подобный привиденью,
среди гостей сидит победоносец Пирр.

Когда настанет час для жертвоприношений,
когда воздвигнут статуи капризнейшим богам,
тихонечко, в толпе, с неясным побужденьем,
паломник Герострат войдет учтиво в храм.

Когда костер согреет всех вокруг сидящих,
в чем славен и повинен изгнанник Прометей,
красавица Пандора, сев на пыльный ящик,
томима любопытством, чествует гостей.

Откуда в голове
противнейшие речи,
чтоб сметь противоречить
самой своей судьбе.
Я сам противоречу
своим противоречиям
себе.

Спонтанно прогрести
и вдоль и против речки,
ища противотечия
в течении реки,
реке противоречу,
ища противотечия.
Прости.

Не изменить реки,
найдя в теченьи - течи,
и наши с вами встречи -
судьба, - как берега.
Но все ж противотечу,
ища в противоречиях
себя.

Страницы

Подписка на RSS - Лирика

Сайт под ключ

Создание сайтов. Все в одном лице.

11.png

  Смотреть работающие сайты

11.png

 Контакт

  • Разработка.
  • Дизайн.
  • Верстка.
  • Наполнение.
  • Размещение.
  • Обучение.
  • Гарантия.
  • Дальнейшее обслуживание
Theme by Felix