Лирика

Сентенции

И сознанием нас не обидели,
и глупее предков не стали.
Смотри –
океан мыслителей,
только мыслящих
         не хватает.

Проще, чем осенью листья,
«Душа» с языков слетает,
Она то поет, то томится,
но душевности
         не прибавляет.

И в нашем «добре» пользы –
не больше, чем в сахаре – соли.
Мы, «добро-желатели» и «добро-вольцы»,
всего-то желаем –
         воли.

Мы кой-чему научились,
но по-прежнему жаждем чуда.
Очередной сценарий второго Мессии.
Кто сыграет
         второго Иуду?

ОЖИДАНИЕ.

День –
не сказать: длится,
Ночь – не сказать: сон,
что-то снится –
лица.
Лица
 -знак,
   - злак,
   - призрак,
   -  - закон,
я с вами знаком?

Что
ворошит дали?
Бег,
но нет ног.
Слова.
Слова пропали.
Это секунды?
Не знаю. Едва ли.
Время, где бог, где порог?

Звук
с привкусом сини,
Мысль –
бертолетова соль.
Помню, что были
Пространство и Время другими.
А какими не помню...
Не помню, уволь.

Нет,
это не быстро и даже не медленно –
Ожиданья закон иной.
Это время.
Время беременно.
Время -
знак, злак, призрак, закон…
беременно.
И видимо мной.

Плети паутину
с материнской заботой
стели ее мягко
в залах и спальнях

внукам и детям
платком оренбургским
прозрачней, чем песня
легче, чем воздух

для путников смелых
костром среди ночи
для дальних и близких
шалью пуховой

для мух нечистотных
для кровососущих
мотыльков беззаботных
сладкой дремотой

из «перестарались»
из «недосказали»
из лески и лести
стали и славы

плети паутину
с материнским инстинктом
стели ее мягко
пусть помнят о жизни

От света учения
к мраку проблем,
от высшего назначения
до нижайшего Вам:
           «Зачем?»

кому наказание,
а кому почет.
Эх, знать бы заранее
ответ на вопрос:
           «По чем?».

По мягкому месту,
по делам, по деньгам.
Поделом. Но честно
никогда не спросить:
           «Когда?».

И пусть пересдача
вместо «зачет», -
можно не верить в удачу,
но нельзя же вопить:
           «За что?».

Птица стремится к югу,
к океану – вода,
можно бежать и по кругу,
но без права вопроса:
           «Куда?».

Что меня сегодня не раздражает?
Дерево, на дне оврага валяющееся,
дерево, стоящее на вершине?
Не вижу никакой разницы.

     Послать бы все в задницу,
     да раздражает сила.

Что меня сегодня не раздражает?
Я, на вершине стоящий,
я, на дне спиртово-стерильный?
Как себя не рассматривай, -

     самопослаться к какой-то матери,
     да раздражает пассивность.

Что меня сегодня не раздражает?
Ты, что меня усмиряла,
ты, что спасала меня не однажды?
Да все безрезультатно видимо.

     Послал бы к черту, как минимум,
     если б не вдохновляла жажда.

У истории в загоне
стоят кони.

Никто его не пас,
никого он не спас.
Это - Пегас.

Не сеял, не пахал,
в историю попал.
Это - Буцефал.

Толщиной в дискант,
во всем дилетант.
Это - Росинант.

Замполит по разврату
римского сената.
Это - Инцитатус.

А это кто затесался?
Да это ж конь троянский.

P.S. Если откинуть литературно-мифологических, остаются кони Македонского и Калигулы. Два психически больных деспота, которые любили коней больше чем людей.

РВАТЬ ФОТОГРАФИИ.

Рвать фотографии, рвать кожу,
рвать всё, что невозможно
не рвать. Струны и письма,
в чём нет больше смысла,
ткани штанишек тесных,
рвать песню и песней,
казалось бы кровью,
но чаще до боли
родным алкоголем,
вместе с закуской:
три занюха по-русски,
мозги пареные – на второе,
на десерт – лицо заливное
под мордобоем.
Искать в ногах правду –
коль голове не спиться,
вырвать страницу
и целые главы,
строки, параграфы, файлы
удалить из корзины,
чтобы забыться
хоть наполовину.

Я удаляю фетиши.
Тише.
Говорят, время лечит
души.
Желудок стал крепче.
Слышишь?
А песен не меньше.
Слушай!
Кожа срослась.
Видишь?
Ткани купились новые.
Я обращаюсь к тебе,
слышишь?
К тебе,
чьи фотографии порваны.

Как выглядит память?
Монументом-камнем
«Погибшим в Афганистане…»
или в том же Афгане
каждым, каждым облитым камнем
точно так же,
как на Мамай кургане,
но без изваяний
и без названий:
американцам, афганцам и русским
точно так же,
как и под Курском
или в Хатыни,
хотя неизвестно кому и поныне,
то ли евреям в песках Палестины,
то ли арабам в Иерусалиме.
Как выглядит память?
Монументом-камнем:
«От верных рабов господину Хеопсу»,
камнем-надгробьем «Так рано усопшим…»,
мусульманам в небе Нью-Йорка
2 небоскреба-обломка,
«Природе от Рериха» - камни в раме,
костелом, мечетью храмом –
богам. А может целым народам?
А может Рериху от Природы?
Планетой Земля – самым, самым камнем,
т.е. погибшим в войне Таукитянам.
Как выглядит память?

Я думал это пустяк –
расстояние. Проще простого.
От великого делал шаг,
но никак не дошел до смешного.

Я ногам говорил: беги!
Не ведя километрам перепись,
и опять бегу от любви,
и опять не встречаю ненависть.

СИСТЕМА КООРДИНАТ.

Ось тела - вертикаль,
а руки - горизонты,
в системе плоскостей Декарта,
гвоздям в запястьях
выглядеть - продольно.
Вот ось на ось,
как кость на кость,
где точка О сольется с телом,
неужто центра не нашлось
другого, для нее -
Вселенной?

Определивши east и west
(как будто "крест ", побитый "пикой ")
сплетеньем тез и антитез,
но не дарящего посылкой.

Философ смотрит на Восток,
технарь на Запад строит глазки,
а посредине я
и лукоморский кот,
по кругу - то поем,
а то читаем сказки.

А в голове звенит Зенит,
к Надиру тянет печень -
какой болван соединил
великое
с земной предтечью?

И правым быть,
чтоб вправо взять
/не "правым", а аполитичным/,
и через левое плечо плевать
в того, кто там стоит -
несимпатичный.

Страницы

Подписка на RSS - Лирика

Сайт под ключ

Создание сайтов. Все в одном лице.
Стоимость зависит от техзадания.

11.png

  Смотреть работающие сайты

11.png

 Контакт

  • Разработка.
  • Дизайн.
  • Верстка.
  • Наполнение.
  • Размещение.
  • Обучение.
  • Гарантия.
  • Дальнейшее обслуживание
Theme by Felix