На золотом крыльце сидели:

царь, царевич, король, королевич

и др. официальные лица.

 

Др... - это я,

как обычно, присоединился.

 

Помилуйте, на каждом собрании

я мундир протираю до дыр, -

Лигачев, Горбачев... - эти при звании,

а с ними невидимый Др

-обышев,

имеющий др. мнение

(другое, драное, древнее).

Вы скажите: "Фе..! Не хватало!

Ведь др. - концовка перечислений".

А для меня всего лишь начало.

- У меня пропала удача,

убежала как простыня. -

Ты, заходи. Посидим и поплачем,

потому что, такая ж фигня.

 

- Мужики одни негодяи,

да и те не любят меня.

- Ты, заходи. Посидим и помечтаем,

потому что, такая ж фигня.

 

- А доход стал не осязаем,

и в кармане нет ни копья.

- Ты, заходи. И пойдем загуляем,

потому что, такая ж фигня.

 

- От работы падают кони,

от работы падаю я.

- Ты, заходи. Посидим и поноем,

потому что, такая ж фигня.

 

- День такой, что точно взвою.

- Ночь такая – бессонная ночь.

- Ты, заходи, но с этой фигнею

я не смогу хоть чем-то помочь.

Сигаретный третий бычок

полетел мимо урны, зараза.

И я знаю теперь, отчего

доллар вырос ровно в три раза.

 

Я тебя вчера разозлил,

а потом был эффект бумеранга.

В результате действия сил –

нам повесили долг Приватбанка.

 

Вот я крепким словцом завернул,

вот я кепку надел наизнанку.

И я знаю теперь, почему

не могу заплатить коммуналку.

 

Я покаюсь за старых вождей,

соблюду чистоту унитаза.

И в каком-то ближайшем из дней

будет мир. Тот, что медом намазан.

Пишите, друзья, сие безопасно,

нам предки велели марать бересту,

не бойтесь назвать зеленое красным,

от этого рейтинг и райдер растут.

 

Пишите, друзья, сие безопасно,

никто ведь словам не верит давно,

дошел репортаж до уровня сказки,

наука стрижет словами бабло.

 

Лети моя песенка, песенка, песенка.

Песня, которой не верит никто.

 

Скачите, друзья, по древу мысью,

пишите романы, посты в соцсетях,

слова нам даны - скрывать свои мысли,

и в первую очередь от себя.

 

Споемте, друзья, и выпьем без меры,

Не важно, что утром болит голова.

А пряники все раздаются по вере,

а правда? А правда - только слова.

 

Лети моя песенка, песенка, песенка.

Песня, которой не верит никто.

 

Не верьте поэтам, смотрите «про это»,

не верите в это - смотрите про то,

Мы бы жили с милкой в шалаше, 
сладили б уют несложный, 
а ночью говорили о душе, 
да только нам понты дороже. 

 

А сутра по лужам босиком, 
шлепать никогда нам не наскучит. 
Так бы жизнь и шла, но дело в том, - 
нужны нам сапоги от Гучи.

 

Мы б в реке купались нагишом, 
в солнце, растворяясь бесцеремонно, 
но в один момент вспомнили о том, 
что в теле не хватает силикона.

 

Телефону год – так целая беда, 
шубу третий год носить не смею, 
потому что знаю: никогда, 
никогда понты не устареют.
 

***
Волны чешут за ухом глыбу,
Глыба лбом упирается в море.
Чем бы дитя ни тешилось...

***
Собака отвернет заднюю лапу,
Бывает ей делать нечего.
Гуляй, когда сделал дело!

***
Шнурки второпях путаются,
Молнии на одежках ломаются.
Не вынешь без труда рыбку.

***
Время цветного вальса листьев,
Время белого вальса молодоженов,
А кому-то считать цыплят.

***
Плющ на развалинах крепостей,
Виноград на моем балконе.
Сколь веревочке не виться...

***
Смотри в небо на луну и звезды,
Смотри в траву на муравейник,
Ну, чем не новые ворота?

Что я недосказал ЕЩЕ,

и что пересказал, хмелея,

как это было б хорошо,

и плохо, в то же время.

 

Что я УЖЕ пересказал,

и что недосказал, хмелея,

что быть плохим, увы, устал,

а быть хорошим не умею.

Если на кухне поставлен начальником.

Ты оглянись. Сам воды не вари.

Видишь, вокруг котелки есть да чайники.

Только чайники да котелки.

 

Я же на кухне работаю чайником.

Всё огонь да вода – стихии мои.

Жаль вокруг котелки да начальники,

всё начальники да котелки.

в министерстве

максистерва

в мини юбке

третьи сутки

красит губки,

когти точит,

ценит розы,

смотрит в очи,

пудрит мóзги.

Вот Океан, родивший клетку
сине-зеленую, а далее яйцо,
чтобы потомки курицы – наседки
гордились человеческим лицом.

Аллеи сада, круги ада
надумали и слили в один чан,
сегодня в нем на первое Бен Ладен
и прочьи безобразья мусульман.
Не разобрать их без ста грамм,

так выпьем же соседка,
чтоб завтра мы всосали Океан,
тот, что родил когда-то клетку.

Ходят ноги по дороге,
Иль дорога по ногам,
Я лежу, откинув ноги,
Почему же снюсь я вам?

 

Вьется речка по долине
Иль долина по реке.
Что является причиной,
Что опять ты снишься мне?

Есть женщины – Цапли.
Не цапнуть.

 

Есть женщины – Львицы.
Упаси влюбиться.

 

Есть женщины – Совы.
Ночь и глаза. Где остальное?

 

Есть женщины – Чайки.
Воришки-интрижки-кричалки,

 

Есть женщины – Змеи.
За образом стервы – грим лицедея.

 

Есть женщины – Лошади.
Не для нас, - полуночников.

 

Есть женщины – Русалки.
Срослись ноги. Жалко.

 

Есть женщины – ВорОны.
Черные. Белые – бесполы.

 

Есть женщины – Зайчики, кошечки, ласки…
Это лисицы под маской.

 

Есть одна – без клыков и перьев.
Мы с ней в зоопарке…
в одном вольере.

Благоухает май, апрель и март,
и ты Шанелью №5,
а может номером четыре,
и в №5 вагон-плацкарт
тот запах будет проникать -
в шинели и носки мужские.

Когда струна

не строит в ЛЯ,

мне это НА…

И вся страна

поет любя

большое НА…

Смотрю,

Как из- под валуна

течет струя.

К чему мне это?

Это НА…,

скажу без ля.

 

И это кто?

Мне ни к чему.

Я сам никто.

Пусть даже конь

в моем пальто,

но мне то ПО…

Роль холуя

могу вполне,

могу сполна

играть.

Опять же НА…

НАчать от «А»,

закончить «Б»

без «ЯТЬ».

 

В одном строю

шагать

«раз, два…

…молчать…

…твою…».

Во все нырну

до дна,

скажу: сказать,

но только НА…

но только НЕ          

   люблю.

Не врубаясь в точность наук,

вырубая на носу опыт,

возьмешь да перерубишь сук,

на котором сидишь … попой.

 

И в этой фразе не разглядишь,

если думаешь попой, подвоха:

то ли на попе ты плохо сидишь,

то ли все-таки рубишь плохо.

В кого дети пойдут - наука,

которую знает всякий,

если мать отца зовет - Бука,

он ее, не иначе, как - Бяка.

 

 

И уже подрастают внуки 

И смотрят на небо без страха,

по отцу они будут – Бляха,

а по матери значатся – Муха.

 

«Ох, уж мне эти потомки…» -

наш дворник ворчит усталый,

он по паспорту будет Ёлкин,

мы кличем по отчеству – Палыч!

 

По секрету он как-то признался,

что стремился в словесные выси,

но сидел на Парнасе - Накось,

а на спуске, в засаде ждал - Выкусь.

 

Бяки-Буки – не повод для грусти,

вот Палыч хлебнет для духа,

и споет под метлу: Муси-Пуси,

Муси-Пуси – все!…

«Здесь был Вася»
в пространстве и времени.
Не пожалею краски, -
распишу:
«Здесь меня не было!»

И это ведь не напрасно,
хоть и крашу небрежно я,
включая Коня красного
и не выпитое Южнобережное.

Если вам снится пустыня,

сие - не всегда на погоду,

возможно, вчера вы пили,

чтобы утром пить просто воду.

 

Если сквозь сон дождик слышен,

а день был солнечно-весел,

возможно сосед повыше

после стирки трусы повесил.

 

Если снится в молниях небо,

а в глазах сверкает до боли,

возможно вполне, что это, -

та еще правда - глаза колет.

 

Если вам снятся кошмары,

Фредди Крюгер и прочая нечисть,

возможно, что просто вчера вы

долго в зеркало пересмотрелись.

Судчим допоздна,

рядим до глубины:

о качестве ВИНА,

сущности ВИНЫ.

 

Среди вещей иных,

взаимосвязь проста:

наличия ВИНЫ

с наличием ВИНА.

 

Не выпить их до дна

из бочек суеты:

количество ВИНА

с количеством ВИНЫ.

 

И в шелесте травы

и в отблеске звезды

с виной пойду на Вы,

с вином пойду на Ты.

«Твоя моя не понимай», - 
так говорил один герой. 
«Да уж..., Россию не понять умом…» - 
вздыхал в ответ ему второй. 

Вот так 
рождалась на похмелье 
НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ.
 

Ничему не удивляться

жизнь учила до предела,

но Шварцнегер в сказке Шварца,

исполнитель роли негра, -

это точно невозможно.

 

И посмею вам признаться:

негру по еврейской роже

так и чешется мне шварцнуть,

ну и что, что я Сталлоне.

 

Я сыграю даже даром,

жаль не все на шару Стоун,

жаль не все, кто стонет Шарон.

- Интуиция, что ты творишь?

- Дрова ломаю.

- Дрова, говоришь?

- Ничего я не утверждаю.

- А дрова мне зачем?

- Чувствую – надо!

- Сдурела совсем…

- А вдруг угадала?

 

- А что скажет, разум?

- Чего тебе, старче?

- Всего и сразу!

- Открой же ларчик.

- Какой? Подскажи.

- Что открывается просто.

- А что в нем лежит?

- Всё! То бишь вопросы,

куча вопросов.

 

- Сердце, скажи!

- Ты ждешь соучастья?

- Ты стучишь во мне жизнь.

- Да к тебе же не достучаться.

- Сердце, прости…

- Меня не рви на части.

- Я хотел бы спросить…

- Незачем, ты давно уже счастлив!

Спереди – плохо,

еще хуже сзади,

и праздник не повод,

и пьянка не праздник.

 

Ба! Знакомые косно

язычные лица!

Напиться-то просто,

сложней отключиться.

 

Раздам на орехи,

простите мне, братцы,

что не в силах уехать

и нельзя оставаться.

 

Небритая рожа

из зеркала смотрит.

Побриться? Возможно.

Да только ли стоит?

Привык когда-то русский мужик
однозначно ходить в нужник.

 

Но мода французская покоряла мир –
и мужик стал ходить в сортир.

 

А затем у немцев взяли совет –
и мужик наш побрел в клозет.

 

На что великая речь народная
сказала: "не пойти ли в уборную?"

 

Тогда французы ответили: "нет",
и пошел мужик в туалет,

И вставил при этом: "знай наших!
У нас есть слово – параша,
есть и горшок, и ночной вазон,
и для императрицы польский трон".

 

Пришло время краткости, на дверях –
треугольники, WC (дабел ю си), или два ноля.

 

Ко всему привык русский мужик,
туалетов нет, но каков язык!

 

Привык я общаться с природой на ты,
пора облегчаться, кругом есть кусты.

Я утонул бы, но увы

сие занятие пустое,

то чем меня назвали вы,

известно всем в воде не тонет.

 

Упал бы с крыши, но порой

жизнь преподносит выкрутасы,

ничто не станется со мной,

поскольку в теле мало массы.

 

Причины смерти, плотный круг.

Инфекцию отменим сразу,

ведь это знают все вокруг –

заразе не поймать заразу.

 

Жить воронам бы 300 лет

без нервотрепки, что ж вы вьетесь?

и как еврей на хирургическом столе,

я повторяю: не дождетесь!

Не знаю, -

по долгу ли это службы,

иль мысли в быту увязли? –

Меняю стойкие радости дружбы

на ненадежность сексуальной связи.

 

По форме:

Меняю шило на мыло,

Чтоб с мылом из грязи да в князи,

но в доме куда-то пропало шило,

а без мыла какие же к черту связи.

Что? Звездная болезнь?
Ну, что вы…
Я ж не любовник Пугачевой.
Что? Что? Хамлю?
Не вижу в том резона…
Хотя...?
Молчать!
А то братва приедет от Кобзона.

«Мы устали быть не Вами»,

Вы устали быть не Нами.

О, какими бы перстами

жар из печи выгребали!

 

Вам мерещится быть Ими,

Нам тоскуется быть Вами.

О, какое было б имя,

как бы Вы его читали!

 

Когда Я, да стал бы Ею,

а Она бы стала Мною,

то к себе б мы не посмели

не откликнуться любовью.

 

Если б Мы вдруг стали Вами,

если б Вы родились Нами,

- Хорошо! – бы мы сказали, -

где еще Вы не бывали.

 

А рубаха чья на теле,

Мы пока не разобрали.

Мы ж хотели быть не теми,

Теми, кто родился Нами.

- Я пойду под венец,

надену белое платье.

Это счастливый конец

иль бесконечное счастье?

 

- Я пойду под венец

и стану кому-то мужем.

Это ужасный конец

иль бесконечный ужас?

Я летать не умею,

Но учусь, не скрою.

И почти научился,

Правда, вниз головою.

 

Денечек, другой,

А может недельку,

тогда полечу,

Как вчера со ступенек.

 

Ты зря мне не веришь,

Полеты не чудо.

Я почти уж летаю

С ближайшего дуба.

 

Поверь, даже кляча

Взлетает Пегасом.

Мы с ним налетались

Пока по финансам.

 

Осталось немного –

Занятие, пара.

Смотри, я лечу!

Уже под фанфары!

 

Облака растворились

В голосе девы:

«Летай же, мой милый,

Я уже залетела».

Ночь. Фонарь. Улица.
Ночь кружится,
фонарь сутулится,
улица крутится.
Однокурсница мокрой курицей
может скурится, может скурвится.
Бутылка ромашкой крутится –
влюбится, не влюбится?
Поцелуемся?
Пьяная улица
у лица фонарится,
может заночуется?
Никто не дознается.

                          /минипьеса в одном акте/

Эпиграф: Летели два крокодила.
        Один зеленый, другой в Африку.
        Сколько стоит килограмм напильников?
            (нар. загадка)

Действующие лица: Он и Она.

Действие Первое (и последнее)

Он, Она, романтическая обстановка (на усмотрение режиссера)

Спорить с этим
бессмысленно,
что устами младенца
глаголет истина.
Слова первые -
слова главные
молоком пахнут
и мамою.
Будет брань,
но не скоро.
Он говорит
первое слово:
"МАМА" -
вырвется невзначай,
и осознанно
слово "ДАЙ! "

На все вопросы не ответить,

их многогранность не понять нам:

 

- что думает проказник ветер

об этой деве в легком платье?

 

- что дева думает о ветре,

когда он платье раздувает?

 

- что в мыслях платья безответно

молчит и в облаках летает?

Когда духовности догмат

получит сапогом под зад,

такая в нем проснется крайность

как: мат...,

       мат...,

        мат...,

        мат...,

       материальность.

 

Когда оступится случайно

пресытившийся материально,

другую он познает крайность

как: ...он..., ...

          онал...,

         ...анально...,

               иррациональность.

Она хочет быть заметной,

облачается в наряды -

от того, видать, так тускло

светят лампы в заведеньях.

 

Она хочет проболтаться

(в смысле душеизлиянья) -

от того, видать, так громко

в зале музыка играет.

 

Она хочет быть любимой,

не за тело, а за душу -

от того, за макияжем

можно просто спотыкаться.

 

Быть живою ей хотелось,

чтоб никто не думал: "кукла",

Но прижились только роли

"секси" или "светской дамы".

 

И как хочется быть нужной,

а ещё сильнее важной,

наливай бокал быстрее,

повышай самооценку.

Руки грею меж лопаток,
Что-то там не так:
может кто огрел лопатой,
иль не снят рюкзак,
может что-то там взбурлило
и скопился газ,
может здесь нехватка мыла
и налипла грязь,
может некое терзанье
рвется изнутри,
может нужно покаянье
замолить грехи,
может слишком много пива
в небольшой живот,
может здесь душа простыла
и уйдет вот-вот,
может это просто крылья
лезут на простор.
Может всё,
но лишь могила
исправляет горб.

Помнится. Утро. Воет пес,

похожий на сотни химер.

Что это, Берримор? Это склероз?

- Это маразм, сэр.

 

Болотные газы лезли в нос

давлением в сто атмосфер.

Что это, Берримор? Это склероз?

- Это маразм, сэр.

 

В бесформенном, липком помню погряз.

И, кажется, я это ел.

Что это, Берримор? Это маразм?

- Это, овсянка, сэр.

Это ведь не все равно
для души и тела:
обольщаемся бегом?
или бегом?

 

Я на белом, на листе
не найду ошибки:
отношения в пике?
или пике?

 

Не боюсь судьбы ничуть,
зная неудачу:
То ли это я плачу?
то ли плачу?

 

То стучит, как барабан,
то поет аккордом:
где-то здесь гудит орган?
или орган?

 

Мукой иль мукой белён,
ударением ударен:
Я тобою одарён?
или же одарен.

 

Ж

В каждой коже вжиться можно,

в каждой роже можно жить,

все же рожи не похожи

как на пирожки коржи.

 

Каждой жабе дать по луже,

каждому ежу - ужа,

а жирафу ужин нужен,

мужу как нужна жена.

 

Каждой ржавчине железо

каждой Жучке бы Жука,

мажордому нужен жезл,

каждой рыжей - мужика.

 

Массажисту жир подкожный

выжиманием отжать,

женщинам ужимки можно

как жаркое Жоре жрать.

 

Мажем, режем, жнем, рожаем

рожь, режим, инжир и жир,

каждой роже подражаем,

но словно жук, жужжим, жужжим.

 

И когда пижонский фьюжн

залажаем в G мажор

никому никто не нужен,

ежли жмель не жалит в жо...

Он много знал и состарился.

В идеале

таков должен быть финал,

но его убили в начале

за то, что он много знал.

 

С возрастом мудрость приходит.

В идеале

таков должен быть финал,

и возраст пришел, хоть не звали,

а мудрость ушла, хоть и звал.

Где-то есть люди, по которым плачут дамы,
Где-то есть дамы, по которым сохнут люди,
они строят планы, но с меня не убудет
от того, что мне до них совершенно нет дела.

 

Где-то есть грабли, которые стреляют,
и те, кто стреляет в тех, кто с граблями,
мой лоб сверкает своими синяками,
я не спец по граблям, у меня есть лопата.

 

Мой друг продумал всё на годы вперед,
забил кладовую на случай дождя,
он звонил "01", он звонил "02",
он позвонит "03", но не выключит газ.

 

И может возможно превозмочь невозможность,
или поверить в слепую случайность,
это так просто и это так сложно -
чтобы мне до всего не было дела.

 

В искусстве искушать - есть искусней меня,
в искусстве искушаться - я такой же, как все,
я сяду на обед в дешевом кафе
и буду жрать то, до чего мне нет дела.

 

Кто-то славил «одну шестую»,
кто-то теперь славит сотую,
надеюсь на миллионной
мы не столкнемся попами.
Я не выбирал первую,
не голосил за вторую,
хочу в единую веровать -
межгалактически целую.
И что мне, самовлюбленной личности,
зависеть от культа личности?
Я славлю день независимости
от алкогольной зависимости.

Рядом с дирижером ты забей мне место,
чтобы слушать соло для козла с оркестром.

 

Ты забей мне место рядом с микрофоном,
я исполню пьесы для слона и хора.

 

С дамой той чудесной ты забей мне место,
буду слушать песни для козы с оркестром.

 

И поближе к сексу, от любви подальше,
чтоб не слышать фальши Мендельсона марша.

 

И поближе к кухне ты забей мне место,
чтоб отдаться фуге для кастрюль и теста.

 

Дальше от начальства ты забей мне место,
чтоб не слышать вальса ударных без оркестра.

 

Да еще бы место - в омут с головою,
поп сыграет мессу для себя с Балдою.

 

Позовите Герца, старенького Герца,
он споет вам самое изысканное скерцо.

 

Да к себе поближе, да с тобою рядом,
чтобы лучше слышать Лунную сонату.

 

И  два метра места под плитой надгробной,
так играй оркестр танго и фокстроты.

 

О, Мишель, о,  Мишель, о Мишель!
Ты поверь Васюки не Марсель,
у нас тоже бордель,
хоть кабак не мотель -
карусель, о, Мишель, карусель.

 

О, Мишель, о, Мишель, о, Мишель
в магазине дешевый портвейн,
это пусть не "Шанель"
и "Тройной" не коктейль,
карусель, о, Мишель, карусель.

 

Канитель, канитель, канитель
эта кухня как бой  в Ля Рошель,
карамель для гостей,
с бигудями в постель
карусель, о, Мишель, карусель.

 

О, Мишель, о, Мишель, о, Мишель,
назови ты меня  "мадмуазель"
муж не ловит мышей,
ведь алкаш -  не кобель,
вот взашей бы его, о, Мишель.

 

О, Мишель, о, Мишель, о, Мишель,
слышишь, где-то поет соловей,
вот бы он до зари
звучал в де Пари
се ля ви, о, Мишель, се ля ви.

 

Кто-то делит ночь с вдовою,
кто-то спит с родной женою,
или просто сам с собою
выдает безумный твист,
я ж без племени и рода,
но в порыве благородном
объявляю всенародно
сексуальный терроризм.

 

Не пугайтеся кокетки,
не волнуйтеся брюнетки,
и не тратьте свои клетки,
уберите томный взгляд,
мне представьте, он наскучил,
мне нужна постель получше,
где звезду героя вручат,
ну, а, может, быть вручат.

 

И прожить легко на свете
с суммой  N рублей в конверте,
я представьте и поверьте
в этом деле первый спец.
Пусть невеста с дряблым  телом,
здесь совсем не в этом дело,
важно, чтоб любовь имела
две-три дюжины колец.

 

В моей постели  женщина очень хочет петь,
и ее нежная талия не имеет свойства толстеть,
я зажму ее левой, ударю правой,
ты, конечно же, знаешь -
                                         это гитара.

 

В моей постели женщина в белом во всем,
на ее мягком теле я на небе седьмом,
и она что-то шепчет мне тихо на ушко, 
ты, конечно же, знаешь –
                                        это подушка.

 

В моей постели  женщина изменяет всю ночь,
Вместе с первым сном моим уходит прочь,
и вот-вот улетит от меня  не спеша,
ты, конечно же, знаешь –
                                          это душа.
 

***
Парео, боа, батик…
У кого с боку бантик?

         Шарадно-каламбурные

***
Задували чувства Вали
Зад у Вали чувствовали.

***
- Жить будешь?
- Ку-кукиш!

***
- Где путь в ад,
депутат?

***
- Что от прогресса осталось?
- Отсталость.

***
- Глухомань, Вань?
- Глухо, Мань.

***
Вот умудрился...
родился!

***
Ни клята, ни мята, ни рвана –
нирвана.

***
Раз!.. Очарован.
Два!.. Разочарован.

***
- Эврика!
- Э, не ври ка...

***
Какая гнусь,
когда я гнусь.

***
И то, что убого –
у Бога.

***
С таким бельем
не быть бельмом?

***
Был при звании
без призвания.

***
Явка на авеню.
Я в канаве ню.

***
Круче лома бьет:
«КРУ челом бьет.»