• В час отлива, возле чайной
                          я лежал в ночи печальной,
             говорил друзьям об Озе и величьи бытия,
    но внезапно чёрный ворон
                           примешался к разговорам,
    вспыхнув синими очами,
       он сказал:
    "А на фига?!"

     

    Я вскричал: "Мне жаль вас, птица,
                    человеком вам родиться б,
                         счастье высшее трудиться.
                                    полпланеты раскроя..."
    Он сказал: "А на фига?!"

     

    "Будешь ты, великий ментор,
             бог машин, экспериментов,
                    будешь бронзой монументов
                              знаменит во все края..."
    Он сказал: "А на фига?!"

     

    "Уничтожив олигархов, 
                    ты настроишь агрегатов,
                            демократией заменишь
                                   короля и холуя..."
    Он сказал: "А на фига?!"

     

    Я сказал: "А хочешь — будешь
            спать в заброшенной избушке,
               утром пальчики девичьи
             будут класть на губы вишни,
                 глушь такая, что не слышна
                            ни хвала и ни хула..."
    Он ответил: "Все — мура,
            раб стандарта, царь природы,
                     ты свободен без свободы,
                          ты летишь в автомашине,
                                  но машина — без руля...

    Оза, Роза ли, стервоза —
             как скучны метаморфозы,
                 в ящик рано или поздно...
    Жизнь была — а на фига?!"

     

    Как сказать ему, подонку,
    что живём не чтоб подохнуть,—
    чтоб губами чудо тронуть
    поцелуя и ручья!

     

    Чудо жить необъяснимо.
    Кто не жил — что ж спорить с ними?!
    Можно бы — да на фига?!
     

  • Больше всего на свете хочу поймать того, кто записал меня к отряду птиц. С тех пор мое лесное житиё - просто кошмар. Иначе не скажешь.
    Птицы за своего не принимают, говорят: «Более гадкого утенка свет не видел! Ты на себя в зеркало посмотри: четыре лапы, мех, зубы. Не подходи даже, заклюём!» И клюнули ведь пару раз, а может и больше.
    Звери к себе тоже не принимают. Волк пробегал: «Это ты у нас птичка? Так летать надо!» Я ему: «Я не могу летать». «Ну, раз птичка, то учись!» И как даст лапой, я и полетел. Не высоко, и пол метра не наберется, и не далеко, метра два, да двадцать метров торможения.  
    Лиса сначала пожалела, а потом послала за сыром: «Я бы тебе басенку рассказала». А затем круто так послала. Тренируй, говорит, свои летные качества.
    А потому больше всего на свете хочу поймать того, кто записал меня к отряду птиц. Я бы этого умника определил в самые глубоководные рыбы, пусть нырять поучится. К тому же, меньше шансов жить в одном лесу. 
    Когда-то, когда мы – бурундуки еще птичками не были… Что я за чушь несу? Ведь я есть, был и буду бурундуком и просто не могу быть птичкой. А этого умника, который записал меня к отряду птиц, я еще поймаю!
     

  •      (на песню кота Матроскина)

     

    А я все чаще замечаю,
    Что совсем я не Матроскин , а матрос,
    О морях еще мечтаю,
    А отсутствие усов так это не вопрос.

     

    Как же пел я вчера, как же пел позавчера
    И клянусь,  петь начну с завтрашнего дня
    Ни соседям, ни друзьям – никому
         (а также Ансамблю песни и пляски Краснознаменного Черноморского флота)
    Не унять меня, не унять меня.

     

    А я все чаще замечаю, 
    Что меня как-будто кто-то подменил.
    Видно в Индии на фестивале,
    Но был в Одессе, говорят: Шоб я так жил.

     

    Как же пел я вчера, как же пел позавчера
    И клянусь, петь начну с завтрашнего дня
    Ни соседям, ни друзьям – никому
         (а также полному составу агитпоездов "Комсомолец Украины" и "Ленинский комсомол")
    Не унять меня, не унять меня.

     

    А еще заметить очень просто,  
    То, что называлось Островок
    Разрослось в огромный остров,
    Но станет континентом,  дайте срок.

     

    Как же пел я вчера, как же пел позавчера
    И клянусь, петь начну с завтрашнего дня
    Ни соседям, ни друзьям – никому
         (а также  чему-то там им. Чубаря и чему-то там имени Майбороды)
    Не унять меня, не унять меня.

     

    И я позволю замечанье, 
    По поводу улыбки Чеширскому коту.
    А вот Базилио признаюсь,
    Что я с Алисой и в Алисе петь хочу.

     

    Как же пел я вчера, как же пел позавчера
    И клянусь, петь начну с завтрашнего дня
    Ни соседям, ни друзьям – никому
         (а также коту Матвею, котенку Гаву, коту Леопольду и прочим ночным певцам)
    Не унять меня, не унять меня.
     

  •       23 января 2002 г. Татьяна Викторовна, зав. городской библиотекой, праздновала пятидесятилетний юбилей.  Друзья, родственники, сослуживцы, начальство собрались прямо в библиотеке.  Поздравляли, выпивали, говорили тосты, веселились.  Поздравляли с успехами в работе, хвалили за инициативность, за своевременное введение платных услуг, за приобретение прогрессивных книг. Говорили о том, что 50 это только половина, будет и 100.  Говорили о плохом времени нынче и, что это безобразие мы переживем.
         Но Татьяне Викторовне хотелось, конечно, очутиться в другом времени, не очень то это безобразие хочется жить-переживать, да и возрастом бы другим, но с нынешними взглядами.  Вот бы все на 50 лет вернуть.  И это была последняя мысль в этот день.
          Дальше был смутный сон. Кто-то похожий на Господа Бога обещал выполнить в этот день любое желание, что-то смутно упоминалось о машине времени и что-то про 50 лет.
          Проснулась Татьяна Викторовна прямо за рабочим столом. Припомнить сон и вчерашний день помешал приход почтальона.  Женщина почтальон, в кирзовых сапогах, кинула пачку газет. Верхней была газета «ПРАВДА».
         -   Распишитесь, – сказало нечто в кирзовых сапогах.
         -   Скоро до вашей гнилой интеллигенции доберутся, - с восторгом произнесло нечто в сапогах.
    Понимать последнюю фразу не было никаких сил.  Но что-то тревожное в душу все-таки закралось.  На газете «ПРАВДА» значилось 24 января … 1952 год.  «Наверное, друзья разыгрывают» – подумала Татьяна Викторовна.  На первой полосе речь Сталина «Ленин жив!»  «Ах, да, дата смерти» - сообразила Татьяна Викторовна.  Далее огромная статья – «Раскрыт заговор врачей».  «Ну, это мы тоже знаем».  От интереса прочитала.  Автор клеймил всю интеллигенцию – предателей дела рабочего класса.  «Стоп!  Что же сказал почтальон?  И что же мне сегодня снилось?  Да не может быть. Что-то с розыгрышем кто- то переборщил. А если это не розыгрыш?»  Выбежав в холл Дворца культуры, демонстративно поздоровалась с дежурным, тот или не заметил, или не хотел замечать, – отвернул голову.  Посетителей не было.  Коллег не было.  «Что-то не так. А если действительно 50 лет как не бывало?  Наверное, народ что-то чует, он у нас чуткий.  Что же, черт возьми, случилось? Что же, черт возьми, может случиться?  Так, и что у нас может произойти?  Работаю, стараюсь, пашу на благо.  А если спросят, на какое это благо по 5 копеек из кармана рабочего класса?  Так, что тут у нас? Грушевский?  Кажется на «Западной» еще война, куда бы его спрятать? Спрячу туда, нет, там Ницше, его тоже прятать надо.  Может сюда.  Господи, да здесь Миллер. Его то куда? У него то все в одно место. Не успею.  Не унесу…
       Шум подъехавшей машины.  Стук сапог.  Стройный человек, с толстыми линзами на глазах, представился: «Уполномоченный НКВД, Петренко. Прошу следовать за мной!»  
        -   Знаю, - ответила Татьяна Викторовна.
        -   Что знаете?
        -   И Вас знаю, и что идти знаю.
        -   Откуда?
        -  100 лет на свете живу, - уже со снятым камнем с души ответила Татьяна Викторовна.
         Сон в камере то ли был, то ли нет.  Цепочка событий: юбилей с банкетом, сон с кем-то похожим на господа бога, свое идиотское желание, Борис «в штатском», «дело врачей», Ницше розмовляющий украинськой, - все это смешалось в одну сцену, и мозг говорил, что эта сцена из романа Миллера.
        -  Просыпайся! – звучал голос Бориса.  "На допрос или сразу без допроса?» - подумала Татьяна Викторовна.  «Знакомая комната, похоже, спальня, где же это?  Цветы.  Газета со статьей: "Когда же будет горячая вода?"  Неужели все в порядке? Ниже поздравления: Петренко Т.В. с юбилеем".
         -   Какое сейчас время?
        -    7 утра.
        -   Нет, дата?
        -   Ты что?
        -   Да так.  А сколько мне лет? 
        -   Тебе же всегда 18, ты же знаешь.
     

  •                И.Катуниной,  Е.Семенову

     

    Наденешь фрак или картуз, 
    с талантом будешь или без, 
    за что тебе поставят плюс, 
    за то и понесешь свой крест.

     

    Напишешь:  Илга + Егор, 
    пройдя асфальтовый ликбез, 
    плюс жирный-жирный, но его 
    они воспримут, словно крест.

     

    Раздашь кресты, как ярлыки 
    на всё и всех, на цвет и вкус, 
    да это минус, но прикинь, 
    кто ж с этого ухватит плюс?

     

    Распятье – драма или честь? 
    Судить я это не берусь, 
    но кладбищу уместней крест, 
    а для живых важнее плюс.

     

    P.S.

    Я – атеист, но тут и здесь 
    пожалуй, что перекрещусь, 
    когда похерю текст P.S., 
    то бишь крестом перечеркнусь.

  • Мое вымучивание Cubase и прочих программ.1999г.

  • bazar.jpg Базар. Басовый кофр - "шапка".

    Группа "Пятый Угол" 1996-2000гг.

    • Феликс Дробышев
    • Олег Волос
    • Валерий Дрывай
    • Александр Блинов

    Исполнение песен ФД и ОВ, Хотя приходилось играть всякое. Записей почти не осталось. Да и негде было, и не на чем. И потеряли. Из цикла ВЕРА, НАДЕЖДА, ЛЮБОВЬ. Доцифровая технология (1997г.)
    Запись с фестиваля Днепрорудный 2000

  • Чатырдаг. 03.06.17

  • Александр Щербина.