(на песню кота Матроскина)

 

А я все чаще замечаю,
Что совсем я не Матроскин , а матрос,
О морях еще мечтаю,
А отсутствие усов так это не вопрос.

 

Как же пел я вчера, как же пел позавчера
И клянусь,  петь начну с завтрашнего дня
Ни соседям, ни друзьям – никому
     (а также Ансамблю песни и пляски Краснознаменного Черноморского флота)
Не унять меня, не унять меня.

 

А я все чаще замечаю, 
Что меня как-будто кто-то подменил.
Видно в Индии на фестивале,
Но был в Одессе, говорят: Шоб я так жил.

 

Как же пел я вчера, как же пел позавчера
И клянусь, петь начну с завтрашнего дня
Ни соседям, ни друзьям – никому
     (а также полному составу агитпоездов "Комсомолец Украины" и "Ленинский комсомол")
Не унять меня, не унять меня.

 

А еще заметить очень просто,  
То, что называлось Островок
Разрослось в огромный остров,
Но станет континентом,  дайте срок.

 

Как же пел я вчера, как же пел позавчера
И клянусь, петь начну с завтрашнего дня
Ни соседям, ни друзьям – никому
     (а также  чему-то там им. Чубаря и чему-то там имени Майбороды)
Не унять меня, не унять меня.

 

И я позволю замечанье, 
По поводу улыбки Чеширскому коту.
А вот Базилио признаюсь,
Что я с Алисой и в Алисе петь хочу.

 

Как же пел я вчера, как же пел позавчера
И клянусь, петь начну с завтрашнего дня
Ни соседям, ни друзьям – никому
     (а также коту Матвею, котенку Гаву, коту Леопольду и прочим ночным певцам)
Не унять меня, не унять меня.
 

На песню В. Байрака "Электрическая народная"

 

Ой, не любите,  девки, теоретиков,
И вандамов не любите, девки.
А  полюбите вы зубного техника,
Пока он не видел ваши слепки.

 

У него работа все с моделями,
Он чего-то им все подливает.
Он из гипса слепит Галатею,
И она, конечно, оживает.

 

Светит впереди вам даль манящая,
Плюсы есть свои у трудоголиков:
У него машинка есть жужжащая,
А еще вибратор в виде столика.

 

У него все: съемные – несъемные, 
Только, девки, вам не стоит злиться,
Углубитесь вы в имплантологию,
Чтоб к нему навечно прикрутиться.

 

Ой, не любите,  девки, теоретиков,
И вандамов не любите, девки,
А  полюбите вы зубного техника,
Пока он не видел ваши слепки.
 

(Снимая бутылку со стола, Егор приговаривает Спасибо милая, спасибо лапушка.
      При этом емкость называется - челубашечка.)

 

На пути совместном значимая веха
Вы прожили вместе ровно четверть века
И светла дорога ждет вас впереди
И песен тоже много, а в них припев один:

 

         Спасибо милая, спасибо лапушка,
         Спасибо сладкая…  Эх, челубашечка.

 

Я пошел бы сватом,  был бы я постарше,
За свои деянья было бы не страшно.
Было бы не стыдно через  «четвертной».
Что впрочем не мешает петь припев простой:

 

А в конуре хрущевской повесился топор
И Ялта не усадьба, а гостиный двор
И в домах возможно  с гостями перебор.
Возможно…  Но не верим мы, когда поет Егор:

 

И как смогла невеста, за вот эти годы, 
остаться интересной, остаться недотрогой.
Через четверть века вновь страстей накал,
И нету человека, кто б припев не знал:

  • Илгами на воде писано. 
  • Илгины проводы — лишние слезы. 
  • Илгу в мешке не утаишь. 
  • Ищи илгу в стоге сена. 
  • Раз сИлгавши, кто тебе поверит. 
  • Былой славой боя не выилгаешь. 
  • Разница между взрослыми и детьми состоит в стоимости их илгушек. 
  • В каждой избушке — свои илгушки. 
  • Горбатого могла Илга исправить. 
  • Если дурак, то это надо Илге. 
  • Жена — не гусли: поИлгав, на стенку не повесишь. 
  • Илга — за чарку, а братия — за ковши. 
  • Куда иголка — туда и Егорка. 
  • Муж пьет — крыша горит, жена Илга — весь дом запылал. 
  • Не на пользу Илге читать, коли только вершки хватать. 
  • Смотрит в илгу, видит фигу. 
  • Иго не эго.
     

                                                                      «Служил Егорка Новым годом, 
                                                                        Егорка Новым годом был…»

Режиссер:   Так, читаем сценарий.
                    Сценарий староновогоднего юбилейного огонька. Звучат торжественные 
                    позывные. Выходит Дед Мороз, за руку вводит в зал персонаж нового года. 
                     Новый год:
Я к вам пришел к веселому народу
Затем, чтоб новый календарь начать,
Меня все величают Новым годом,
Нам целый год в строю шагать!
                    Не годится. У нас на роли Нового года – Егор Семенов.
Сценарист: Да ему бы Дедом Морозом быть.
Р:                  Ну, ты блин даешь. Писать умеешь, а читать? Смотри, черным по белому 
                     в плане стоит: Старый Новый год. СТАРЫЙ! 14 января, ответственные – 
                     я да ты, галочка о выполнении.
С:                 Ладно, это мы мигом переделаем.
Я к вам пришел к веселому народу
Затем, чтоб старый календарь начать,
Служу исправно Старым Новым годом,
…Хрен знает, сколько нам еще шагать!
Р:                 Вот это Хрен знает что, сам и будешь читать
С:                 Ладно давай не о будущем. Давай о прошлом. Сколько этот старый год 
                     длится?
Р:                 Не знаю. Тебе информацию собирать надо было.
С:                Ничего, что-нибудь с концовочкой на «пять» придумаем.
Р:                 Почему на «пять»?
С:                Слишком много будешь знать… да рифма хорошая.
          Я к вам пришел к веселому народу
          Назад еще лет надцать пять.
          Я поздравляю вас с собой, со Старым годом…
                     …баба ягодка опять…
                     …на работе быть на ять…
                     …я вам пишу, (чего б еще сказать)…
                      (будь проще и рифмы к тебе потянутся)
                     … не пора бы наливать…
                     (не пропустят)
                    …нужно елку зажигать…
                     (зажигать или поджигать?)
                     ВО!  
                          Нам надцать лет в строю шагать!!!
Р:                 Надцать, надцать. Звучит как от рождества христова до апокалипсиса.               
                    Какой-то он никакой получается.   А нельзя ли порезче, позубастей, чтобы и 
                    в бровь ив глаз?
С:                      Я к вам пришел к веселому народу,
            Чтобы вгрызаться за станком в металл,
            А сколько я резцов поиступил от роду,
            Зато своих клыков не потерял.
Р:                 Ну и монстр.
С:                Ну, тогда так:
            Я к вам пришел к веселому народу
            Стихи писать и рюкзаки таскать,
            Как опытный турист, я заявляю год от года:
            Пилите, граждане, дрова, пока их не успели наломать!
Р:             Не поймут. К народу бы поближе.
С:              Тогда так.
             Я к вам пришел к веселому народу,
             Чтоб выпить и опять налить,
            Ведь режиссерскую породу
            Мне даже с Вами не пропить!
Р:            Вот теперь поехали дальше. По сценарию.

Больше всего на свете хочу поймать того, кто записал меня к отряду птиц. С тех пор мое лесное житиё - просто кошмар. Иначе не скажешь.
Птицы за своего не принимают, говорят: «Более гадкого утенка свет не видел! Ты на себя в зеркало посмотри: четыре лапы, мех, зубы. Не подходи даже, заклюём!» И клюнули ведь пару раз, а может и больше.
Звери к себе тоже не принимают. Волк пробегал: «Это ты у нас птичка? Так летать надо!» Я ему: «Я не могу летать». «Ну, раз птичка, то учись!» И как даст лапой, я и полетел. Не высоко, и пол метра не наберется, и не далеко, метра два, да двадцать метров торможения.  
Лиса сначала пожалела, а потом послала за сыром: «Я бы тебе басенку рассказала». А затем круто так послала. Тренируй, говорит, свои летные качества.
А потому больше всего на свете хочу поймать того, кто записал меня к отряду птиц. Я бы этого умника определил в самые глубоководные рыбы, пусть нырять поучится. К тому же, меньше шансов жить в одном лесу. 
Когда-то, когда мы – бурундуки еще птичками не были… Что я за чушь несу? Ведь я есть, был и буду бурундуком и просто не могу быть птичкой. А этого умника, который записал меня к отряду птиц, я еще поймаю!
 

(сюжет из ранних Костиных миниатюр)

Вся агентура поднята на ноги. Работают на полную. Без сна, без отдыха. И день и ночь. Время такое – неспокойное. Чуть прохлопаешь - и можно проиграть. От сотворения (если оно вообще было) шла война Добра и Зла. С переменным успехом, то со сдачей позиций, то с захватом, то той, то другой стороной. Никто не знал, когда началось все это безобразие, но прекращать войну ни одна из сторон не собиралась. 
Разведгруппа Бегемота получила задание вычислить местонахождение Главного военнокомандующего армии противника по кличке Бог.

В кабинет Бегемота бесцеремонно ввалился Агент 667. Когда-то его завербовал сам Бегемот. Более порядочного агента в разведгруппе Бегемота не было. Порядочность, конечно же, тяжелое качество, передаваемое по наследству, более свойственное противнику, но проколов у Агента 667 не было. 
Опустим детали, как смаковал 667-ой результат своей находки, в итоге которого, Бегемот потерял в весе целый килограмм. Потеря веса была категорически запрещена, потому как нарушение баланса Добра и Зла не устраивало ни одну из сторон. Даже в этой вечной войне важнее был сам путь, как процесс, а не его результаты. 667-ой об этом не знал, а Бегемоту предстояло потерять второй килограмм из-за переживаний по поводу запрета.
Агенту 667 простили все, потому что более значимой зацепки у Бегемота не было. Он не верил своим глазам, когда прочитал на склеенных обрывках бумаги найденной в Массандре в мусорном бачке: «У меня есть знакомый Бог. Он живет на соседней улице. Совершенно непримечательный Бог: неброский, молодой человек в джинсах и обычной куртке. Все знает, все видит, все может…»
-  Эврика!»  - воскликнул Бегемот, когда читал: «…Что с меня возьмешь – курю, пью, думаю о всяких глупостях… Стыдно жить рядом с богом….» А на другом листочке: «…Я – любовь, я – часть Бога. Разве богу нужны наши правила?»   «...потому что во мне – Илья Муромец, Зорге и Мазай одновременно, все в одной лодке, все в одном человеке».  
Дальнейший анализ убедил Бегемота, что автор черновиков страдает раздвоением личности. Таковых он обожал. Вербовать их было одно удовольствие. Подставишь такому ровное зеркало, а он скажет: «кривое!», - вот и попался на крючок №4. Правда, такие часто работают двойными агентами, но в данном случае слишком заманчив был конечный результат.
-  Кто таков?
-  Вихляев Константин, - рапортовал 667-ой.
-  Почему Вихляев?
-  Шеф, я же не спрашиваю: почему роща - Рюмина? 
-  Не язви. Установить наблюдение. Скорей всего он с Богом общается с полшестого до семи, пока жена спит. 

Рапорт наблюдения объекта «К» гласил: 
«За время наблюдения контакт объекта «К» с Богом не установлен. 
Установлен контакт с подозрительным типом Сашей, водителем троллейбуса, который в троллейбусе «собирает души человеческие в единую общую Душу… Но обладатели душ об этом не догадываются.» Бегемот трижды проверял картотеку агентов, среди закупщиков душ таковой не значился. 
-  Что за чертовщина, - выругался Бегемот и стал читать далее. 
«Объект поймал мотылька. Приставил булавку к брюшку и потребовал: «Пой! Хоть в унисон, хоть без гитары. Вон крылья как арфы, а молчишь. Сверчок даже лапками поет». 
Бегемот не удержался:
-  Да у нас на эстраде все девки ножками поют.  
«Птицы поют, звери, люди, растения – все поют…. Даже ветер скалился: кто же лучше него петь может!» 
-  А наш физик  еще и поет.
«Произведено дистанционное медицинское обследование: сердце подготовлено к оклейке обоев. Обоев не найдено. Само сердце готово к приему званых гостей. Страдает аритмией сердца в виде блюза 51-й радости». 
Бегемот понял, что в медицине он ничего не понимает. И вообще странный объект «К» его начал раздражать, и потому скомандовал:
-  Брать! И доставить!

Допрос вел сам шеф разведгруппы, но пока результатов не было. «К» уходил от конкретных ответов, часто говорил эпитетами, сравнениями. Еще чаще сам задавал вопросы или приставлял:  «Верите? – Не верьте!» 
После фразы «Ваше Величество, не соблаговолите ли принять некогда утерянные Вами подвески?» Бегемот пришел в ярость. Схватил Калашникова, наставил в грудь: «А ну, признавайся, что такое счастье?» «К» начал плакать о маме, детях, родине и маленькой зарплате, об отсутствии нормальной квартиры, о злой теще и нитратах в овощах, о том, что нужно ходить на работу и зарабатывать свои дурацкие деньги, в 7 утра нужно будить жену, до этого успеть написать стихотворение и принести его с кофе и гитарой в постель,…что истина всегда ускользает, лишь стоит ее высказать,…что он еще не успел посадить росток радости великой…
Бегемот взвыл: «Вот так всегда: идет война, а на ней – интеллигенты. И как людям не стыдно?!»  И нажал курок… 

Калашников молчал. 
На второй попытке Калашников голосом бабушки спросил: «Кушать хочешь?»
«Что за чертовщина!» - шептал струсивший Бегемот.

Наверное, это только Богу известно. Неужели ты не веришь?
 

Так утверждал тот, кто известен Менделеевым, 
Что в водке нужно сорок градусов, не менее.
«А срока было сорок сороков» - 
так пел Высоцкий
                                 (который про волков?)
А что великие? Мы сами себе мнение:
Должно быть «сорок» 
                                  НАСТОЯЩЕЙ ЖЕНЩИНЕ!

Вот слева обладатели ума, а справа красоты
Куда ж ее сажать?
                                     Дурак, ведь знак Весы
Уравновесит все, что знает меру.
Неужто нет нагляднее примера?
Тогда год тигра. Это что же за повадки?
То грациозность кошки, 
                                           а то и мертвость хватки…
А впрочем, гороскопы расползаются по трещинам,
Когда заходит речь 
                               О НАСТОЯЩИХ ЖЕНЩИНАХ. 

Пора бы о погоде. Вновь холодает в день рождения,
Он явно хочет выпить. 
                                          Без сомнения,
А впрочем, я и сам до косточек промерз.
Так не тяните же резину, давай тост.
Уж сорок лет осенняя погода переменчива,
А вот весна в душе
                              У НАСТОЯЩЕЙ ЖЕНЩИНЫ.
 

               И.Катуниной,  Е.Семенову

 

Наденешь фрак или картуз, 
с талантом будешь или без, 
за что тебе поставят плюс, 
за то и понесешь свой крест.

 

Напишешь:  Илга + Егор, 
пройдя асфальтовый ликбез, 
плюс жирный-жирный, но его 
они воспримут, словно крест.

 

Раздашь кресты, как ярлыки 
на всё и всех, на цвет и вкус, 
да это минус, но прикинь, 
кто ж с этого ухватит плюс?

 

Распятье – драма или честь? 
Судить я это не берусь, 
но кладбищу уместней крест, 
а для живых важнее плюс.

 

P.S.

Я – атеист, но тут и здесь 
пожалуй, что перекрещусь, 
когда похерю текст P.S., 
то бишь крестом перечеркнусь.

      23 января 2002 г. Татьяна Викторовна, зав. городской библиотекой, праздновала пятидесятилетний юбилей.  Друзья, родственники, сослуживцы, начальство собрались прямо в библиотеке.  Поздравляли, выпивали, говорили тосты, веселились.  Поздравляли с успехами в работе, хвалили за инициативность, за своевременное введение платных услуг, за приобретение прогрессивных книг. Говорили о том, что 50 это только половина, будет и 100.  Говорили о плохом времени нынче и, что это безобразие мы переживем.
     Но Татьяне Викторовне хотелось, конечно, очутиться в другом времени, не очень то это безобразие хочется жить-переживать, да и возрастом бы другим, но с нынешними взглядами.  Вот бы все на 50 лет вернуть.  И это была последняя мысль в этот день.
      Дальше был смутный сон. Кто-то похожий на Господа Бога обещал выполнить в этот день любое желание, что-то смутно упоминалось о машине времени и что-то про 50 лет.
      Проснулась Татьяна Викторовна прямо за рабочим столом. Припомнить сон и вчерашний день помешал приход почтальона.  Женщина почтальон, в кирзовых сапогах, кинула пачку газет. Верхней была газета «ПРАВДА».
     -   Распишитесь, – сказало нечто в кирзовых сапогах.
     -   Скоро до вашей гнилой интеллигенции доберутся, - с восторгом произнесло нечто в сапогах.
Понимать последнюю фразу не было никаких сил.  Но что-то тревожное в душу все-таки закралось.  На газете «ПРАВДА» значилось 24 января … 1952 год.  «Наверное, друзья разыгрывают» – подумала Татьяна Викторовна.  На первой полосе речь Сталина «Ленин жив!»  «Ах, да, дата смерти» - сообразила Татьяна Викторовна.  Далее огромная статья – «Раскрыт заговор врачей».  «Ну, это мы тоже знаем».  От интереса прочитала.  Автор клеймил всю интеллигенцию – предателей дела рабочего класса.  «Стоп!  Что же сказал почтальон?  И что же мне сегодня снилось?  Да не может быть. Что-то с розыгрышем кто- то переборщил. А если это не розыгрыш?»  Выбежав в холл Дворца культуры, демонстративно поздоровалась с дежурным, тот или не заметил, или не хотел замечать, – отвернул голову.  Посетителей не было.  Коллег не было.  «Что-то не так. А если действительно 50 лет как не бывало?  Наверное, народ что-то чует, он у нас чуткий.  Что же, черт возьми, случилось? Что же, черт возьми, может случиться?  Так, и что у нас может произойти?  Работаю, стараюсь, пашу на благо.  А если спросят, на какое это благо по 5 копеек из кармана рабочего класса?  Так, что тут у нас? Грушевский?  Кажется на «Западной» еще война, куда бы его спрятать? Спрячу туда, нет, там Ницше, его тоже прятать надо.  Может сюда.  Господи, да здесь Миллер. Его то куда? У него то все в одно место. Не успею.  Не унесу…
   Шум подъехавшей машины.  Стук сапог.  Стройный человек, с толстыми линзами на глазах, представился: «Уполномоченный НКВД, Петренко. Прошу следовать за мной!»  
    -   Знаю, - ответила Татьяна Викторовна.
    -   Что знаете?
    -   И Вас знаю, и что идти знаю.
    -   Откуда?
    -  100 лет на свете живу, - уже со снятым камнем с души ответила Татьяна Викторовна.
     Сон в камере то ли был, то ли нет.  Цепочка событий: юбилей с банкетом, сон с кем-то похожим на господа бога, свое идиотское желание, Борис «в штатском», «дело врачей», Ницше розмовляющий украинськой, - все это смешалось в одну сцену, и мозг говорил, что эта сцена из романа Миллера.
    -  Просыпайся! – звучал голос Бориса.  "На допрос или сразу без допроса?» - подумала Татьяна Викторовна.  «Знакомая комната, похоже, спальня, где же это?  Цветы.  Газета со статьей: "Когда же будет горячая вода?"  Неужели все в порядке? Ниже поздравления: Петренко Т.В. с юбилеем".
     -   Какое сейчас время?
    -    7 утра.
    -   Нет, дата?
    -   Ты что?
    -   Да так.  А сколько мне лет? 
    -   Тебе же всегда 18, ты же знаешь.