мужики шашлыки
дача пиво огороды
мы идём смотреть на воду
у бессмысленной реки

 

мужики мотыльки
у меня коса по пояс
я краснею и волнуюсь
наливая им стихи

 

вечера вечерки
с самогоном едет бывший
мы целуемся на крыше
завтра будут синяки

 

шампура шашлыки
неужели ты не слышишь —
у забора зреет вишня
диким крикам вопреки

 

светляки на реке
ты запомнишь только это
у забора зреет лето
смерть присела на пеньке

Провокация осени – можно считать – удалась

ты опять погрузилась в своё «ничего не хочу я»

все и так не легко, а полгода ни с кем не ночуя

привыкаешь к тому, что за окнами холод и грязь

 

Привыкаешь к тому, что твое междометие «нах»

Не смущает детей и старух, позабывших о тризне

Все кладется на музыку, только симфония жизни

Исполняется нынче лишь в самых минорных тонах

 

Весь мажор – на экране. В кефире и в слойках «ням-ням».

В порошке «Ариэль» и в прокладках летающих «кефри»

пропаганда здорового образа чьей-нибудь смерти

вызывает презренье к еде и критическим дням

 

стойкий запах чужих неудач заполняет страну и витает,

и кружит везде – от Москвы до Чукотки

депрессивный психоз замечательно лечится водкой

но и той не хватает. Живем, как в похмельном плену.

 

Провокация осени – старый, но верный прием,

я опять погрузился в своё «ничего не хочу я»

не красив – не умен – не силен – не любим – не ревнуем

не богат – не женат – не сестрат – не сдаваем в наем,

 

одиночества нет – есть заманчивый образ тоски

можно с ним породниться – сплотиться до крови и пота

только он не готовит обед, не стирает носки

и не станет, пожалуй, ходить за тебя на работу

… ...........................................................................

 

Утром выйдешь из дома… куда-то девалась вся грязь…

и в симфонии жизни послышалась партия альта

свет застыл на бензиновых пленках сырого асфальта

Провокация осени – можно считать – сорвалась…

Сидит на крыше ночью домовой.

Сидит, как все, и сигарету курит.

Ему давно не хочется домой,

И ничего не сделать с этой дурью.

 

Дом по-хозяйски выключает свет

И выцветшими снами в окна дышит.

По будням разноцветных фильмов нет,

У дома никогда не сносит крышу.

 

Сидит на крыше ночью домовой...

Сидеть на крыше ночью неудобно

И говорить с бездомною луной

О пирожках и о печенье сдобном.

   Олег Немировский.  Худая песня

 

Мой друг, не бойся быть худым!
Здесь важен стимул:
В бою ты будешь невредим,
Все пули - мимо!
А если сдуру попадет
Тебе куда-то,
Любой заморыш донесет
До медсанбата.

 

Но это дело - на войне,
А в мирной жизни
Худой народ еще нужней
Родной отчизне.
Он мало ест и мало пьет,
Он мало весит;
Худого Родина пошлет,
И он... пролезет.

 

Ты можешь ребрами греметь,
Как ожерельем,
Зато не можешь умереть
От ожиренья;
Мордастым косо смотрят вслед
(Откуда пища?!),
А к нам с тобой вопросов нет,
На нас не пишут.

 

А под прицелом женских глаз
Не жизнь - амуры.
И если кто не любит нас,
Так только дуры.
Худой касаемо любви
Не знает равных:
Он не способен задавить
И сделать  травму.

 

Худые люди всех кровей
И всех профессий,
Давайте грянем веселей
Худую песню!
Земля в беде, и все орут,
Кому кто должен...
Худые все переживут
И жизнь продолжат!

 

 

Пародия - ответ на "Худую песню" (В помощь пропагандистам похудения) О. Ф. Немировского.

                Олег Бурцев. Толстая песня.

 

Мой друг, не бойся толстым быть!
Пусть вес под двести
И дело наше, стало быть
Совсем не в весе
Пусть много ест и много пьёт
Зато – не хмурый!
А пуля если попадёт
Так пуля – дура!

 

 

Но это ладно – всё война!
О том забудем!
Всегда нуждается страна
В весомых людях
Худой не будет никогда
Героем песен
Рождённый ползать – он всегда
Везде пролезет

 

 

Пускай ты можешь умереть
От ожиренья
Не будешь хоть костьми греметь
Как ожерельем
С худого кто ответ возьмёт?!
Сам понимаешь!
В любую щель он проскользнёт
И не поймаешь!

 

 

И женщины согласны с тем,
Что есть на свете:
Мужчина "в теле" лучше, чем
"Глиста в корсете"!
Худой мужчина – он худой
От слова "худо"!
К мужскому сердцу путь прямой
Через желудок!

 

 

Давай гармонию искать!
Не дело братцы
Как Моськи за слоном скакать,
И весом драться!
И в той гармонии споём!
Везде едины!
Толстяк с дистрофиком вдвоём
Непобедимы!

И вот, спустя полвека,

Да нет, пожалуй боле, 

Уставшим человеком

Шагаю через поле.

 

Иду по белым росам

Вечерним зябким лугом 

Туда, где бегал босым

В ромашковую вьюгу

 

За лугом "черный" омут

Манил к себе бесстрашных. 

Он разгонял истому,

И в сумерк был окрашен.

 

О, как хотелось в бездну

С высокого обрыва 

Туда, где неизвестность

Страшна и молчалива.

 

Раскинув клином руки,

Сверкнуть с обрыва пулей 

Туда, где дремлют щуки,

Свой ужин карауля.

 

Долой штаны, рубаху

На куст лозы повесив...

Я помню, как от страха

Дрожал вечерний месяц.

 

И вот, спустя полвека,

Да нет, пожалуй боле,

Уставшим человеком

Шагаю через поле.

 

И что же? Умер омут,

И речка еле вьется, 

Как знак всему живому

-Живи, пока живется.
 

В час отлива, возле чайной
                      я лежал в ночи печальной,
         говорил друзьям об Озе и величьи бытия,
но внезапно чёрный ворон
                       примешался к разговорам,
вспыхнув синими очами,
   он сказал:
"А на фига?!"

 

Я вскричал: "Мне жаль вас, птица,
                человеком вам родиться б,
                     счастье высшее трудиться.
                                полпланеты раскроя..."
Он сказал: "А на фига?!"

 

"Будешь ты, великий ментор,
         бог машин, экспериментов,
                будешь бронзой монументов
                          знаменит во все края..."
Он сказал: "А на фига?!"

 

"Уничтожив олигархов, 
                ты настроишь агрегатов,
                        демократией заменишь
                               короля и холуя..."
Он сказал: "А на фига?!"

 

Я сказал: "А хочешь — будешь
        спать в заброшенной избушке,
           утром пальчики девичьи
         будут класть на губы вишни,
             глушь такая, что не слышна
                        ни хвала и ни хула..."
Он ответил: "Все — мура,
        раб стандарта, царь природы,
                 ты свободен без свободы,
                      ты летишь в автомашине,
                              но машина — без руля...

Оза, Роза ли, стервоза —
         как скучны метаморфозы,
             в ящик рано или поздно...
Жизнь была — а на фига?!"

 

Как сказать ему, подонку,
что живём не чтоб подохнуть,—
чтоб губами чудо тронуть
поцелуя и ручья!

 

Чудо жить необъяснимо.
Кто не жил — что ж спорить с ними?!
Можно бы — да на фига?!